колыбельная. чужие крылья
Она спала, понапрасну растрачивая свое тепло (ее муж уже
неделю, как отправился путешествовать в поисках заработка), а проснулась она,
почувствовав глухой удар о землю, удар почувствовало и окно и тоже задрожало, а
со стола упал нож. На дворе зарычал пес и странная возня за стенкой, как вдруг
женщина услышала, что ее кто-то зовет по имени.
Зажгла свечку в фонарике. Ходила среди ночи. И нашла на
земле, возле дома, человека с огромными крыльями, что неподвижно лежал лицом к
земле. Рядом возился мохнатый пес и рвал крылья. Она отогнала пса, поддав ему
под зад, и перевернула человека на спину – им оказался небритый мужчина. Один
из глаз заплыл синяком, другой был цел и оттого жмурился на огонь свечи, а из
уха выбегала кровь. Женщина взяла незнакомца за ноги и потащила его в дом, где
осторожно уложила на кровать и оказывала первую медицинскую помощь: оттирала
смоченной тряпкой кровь и жалела – когда в двери постучали. Она спросила, кого
это черт несет. И ей ответил – стук-в-стук знакомый бой.
Тревожно скулит пес. Женщина задувает свет и, ища защиты,
крепко прижимается к незнакомцу, отчего он стонет и теряет сознание, она же не
отпускает его из своих объятий и дрожит от стука, от шепота тех, что советуются
между собой за дверью, от тишины, которая приходит под утро вместе со сном.
Его воспаленные губы, были изрезаны звездными ветрами, в
косах и крыльях его плодились звездные насекомые, а нежная кожа на стопах не
хранила мозоли скитаний земными дорогами. При падении он сломал несколько
зубов, что разрезали его десны. Кровь, что от удара разлилась в голове, стекала
ухом, а раздробленное крыло наполнял сквозняк, и шелестели перья.
Она проснулась рядом с ним.
Днем отпаивала целебным отваром, приготовленного из
молотых заживо раков, корешков сорняков и внутренностей разлагающегося кота, а
ночью лечила пернатого незнакомца своим телом. И через несколько дней, когда
она усталая возвращалась домой, он стоял возле печи и готовил блины.
До сих пор незнакомец не отблагодарил ее даже словом, а
неповрежденный глаз не прятал ни чувств, ни намерений, и только тело сберегало
запах крови и пота. Поэтому она купала его в ржавом тазе, смывая ржавчиной,
наросты на ногтях и воспоминания боли. А когда распаренный незнакомец уснул,
взяла из его крыла перо и с тем пошла к охотникам, но они сказал, что птица им
не известна – видать, далекая, заморская.
А крылатый человек все выздоравливал и в ночной час начал
выходить во двор, где заглядывал в небо и что-то зарисовывал на земле. При этом
пес, который несколько дней отлеживался в будке, пораженный встречей с теми,
кто преследовал незнакомца, теперь сидел рядом и зализывал его порванные
крылья. Звездные насекомые быстро обжили лохматую шерсть пса, и он с не
привычки все время чухался. Иногда человек забавлялся тем, что бросал палку, а
пес забавлялся тем, что спешил принести ее обратно.
Она вышивала сорочку. Спереди нитки останавливались в
стремлении повторить цвет неба, чтобы при полете пернатого человека его сложнее
было заметить с земли и нанести увечья остротой камня брошенного точной рукой.
А от не добрых намерений его звездных соседей по спине вышивала поля и леса,
такими, какими видела их когда-то в детстве, летая во сне.
В воскресенье провела весь день в церкви, где ходила
между икон и обманывала попов тем, что молится. Вместо – внимательно изучала
рисунки бытия ангелов, сравнивая их строение со строением крылатого человека.
Прошло время, и она свыклась с предчувствием того, что он
скоро уйдет. Но все же плакала, когда ночью услышала растворяющиеся в тишине
хлопки крыльев. Выбежала во двор, успокаивалась в том, что он так не простится
с ней. И только под звездами осознала, что незнакомец ушел в навсегда,
прихватив за собой нож и топор. Поэтому, запретив себе переживать, она ходила к
кузнецу и начисто выметала птичий пух и палила огромные белые перья, чтобы муж,
когда вернется с заработков, не стал докучать ей расспросами, тем самым,
принуждая вспоминать пернатого человека, которого она к тому времени обязана
позабыть.
***
Ночью у нее начались схватки, и ее мать выгнала мужа на
двор, где он ожидал рождения сына. Холоднело. В доме продолжала кричать жена, и
он, прикрывая уши ладонями, наблюдал за мерцающей звездой, что пульсировала
светом, то вспыхивая, то угасая. Наблюдал, до тех пор, пока от нее не
оторвалась новая звездочка – чуть поменьше и не такая яркая. Мальчик, –
радостью узнал в ней мужчина, – точно мальчик. А потом закрыл глаза, уж слишком
долго падала, та маленькая звездочка и уже плохое привиделось, но она
остановилась и разгорелась ровным светом, а муж перекрестился и плакал ребенок.
Его долго не пускали к жене. Долго не хотели показывать
сына. А когда, показали, не давали распеленать. Освободив же ребенка от тряпок,
мать с дочкой долго не могли вывести человека из себя, уж очень зачаровано
смотрел он на мальчика с маленькими крыльями, на которых дрожало сырое перо.
***
И хотя ночевал вот уже пару недель в таверне, и рубаха
запомнила запах блуда и чужих женщин, все так же, как и после первого раза, не
мог он избавиться от стыда измены и не познал ни какого удовольствия и
утешения. И лишь исповедь жены в том, что произошло пока, он днями скитался в
поисках работы и ночами, которыми он грезил о ней, вдыхали в него новые силы,
чтобы не остановиться. От того и взялся воплощать свои хмельные сны, когда
выиграл в карты у птицелова мешок перьев и в тайне ото всех, ночью, в зарослях
крапивы, шил себе крылья.
И впускали его в себя временно одинокие женщины и
доверяли пользоваться своим телом. И скитался он селами, перекинув через плечо
сумку с крыльями.
***
Она спала, понапрасну растрачивая свое тепло (ее муж ушел
от нее, когда обо всем дознался), а проснулась она, до того как заплакал
ребенок, но не спешила убаюкивать и не затягивала колыбельную. Она всегда
молилась, пребывая в сознании, молилась о возвращении мужа и о прощении,
молилась, понимая уязвимость просьбы за стенами церкви, но так и не решилась
мечтать о счастье среди икон ангелов.
А ее человек пришел в село вместе со слепым музыкантом и
маленьким мальчиком, что учился играть на свистке. Мальчик рассказал, что муж
сам прибился к их веселой компании, после того как они повстречали его на
дороге, когда тот сидел на земле и тихо с кем-то бормотал. К его спине было
привязано затертое до дыр крыло, другое лежало рядом. Вокруг бегали дети и били
в него палками и камнями – хотели увидеть, как он летает.
Ее муж обо всем позабыл, во всяком случае, ни о чем не
упоминал. И она обрадовалась этому и отвела его домой, где он уснул без
подушки. А сама отважилась сделать то, о чем запрещала себе думать и чего более
всего желала – отрубила сыну крылья и похоронила их за домом под деревом.
Приготовила из своего женского молока масло и втирала его в раны, чтобы кожа не
выдавала тайну шрамов.
А лохматый пес той же ночью, поймав запах крови, откопал
крылья и съел их, вместе с просроченными надеждами, тревогой и воспоминаниями.
|